Стоянка Кош-Коба в предгорном Крыму
В Крыму сложно найти памятники с настолько необычной судьбой как две небольшие стоянки, расположенные в крымских предгорьях. В литературе представления о них так переплелись, что памятники эти на протяжении десятилетий путали и принимали один за другой. Причем один стал всемирно знаменит, а другой в итоге незаслуженно «забыт». Речь идет о стоянках Киик-Коба и Кош-Коба в верховьях реки Зуя.
История исследования обоих памятников началась в одно и тоже время и неразрывно связана с именем прославленного археолога Г. А. Бонч-Осмоловского. Будучи научным сотрудником Этнографического отдела Русского музея в Петрограде, он интересовался прошлым крымского полуострова и палеолитом, в частности. Отметим, что в начале ХХ века представления о первобытной истории Крыма были весьма туманны. Все достижения К. С. Мережковского в этой области были объявлены недостоверными, а новых открытий не происходило. Ситуация начала меняться в 1910-е гг., когда стало известно о находках множества кремневых орудий на крымских яйлах, собранных заведующим Ялтинским естественно-историческим музеем геологом А. С. Моисеевым.
Заинтересовавшись этими находками, руководитель Г. А. Бонч-Осмоловского, археолог и этнограф П. П. Ефименко, поручил Глебу Анатольевичу провести в Крыму т.н. палеоэтнографические разведки. Объектами этих изысканий стали памятники в долине реки Зуи. Здесь летом 1923 года в одном из крупных гротов у деревни Тав-Кипчак (в 1974 году селение было ликвидировано и затоплено Балановским водохранилищем) местные краевед С. И. Забнин и симферопольский врач В. В. Лоренц нашли зубы пещерной гиены и другие кости ископаемых животных. Место это было известно как Кош-Коба. Представляло оно собой карстовую полость с двумя большими входами у подножия скального обрыва над правым берегом реки Зуя.
Обследовать грот взялся Г. А. Бонч-Осмоловский. Вот, что он сообщал об этих работах:
«… Совместно с ними [С. И. Забниным и В. В. Лоренцом] и при участии заведующего археологическим отделом Центрального музея Тавриды профессором Н. Л. Эрнстом, мною была раскопана эта обширная и удобная, как казалось, для жилья пещера. В мощном четвертичном ее слое было обнаружено большое количество костей ископаемых животных и неясные, хотя и убедительные, следы присутствия человека…
…В верхнем слое Кош-Кобы налегавшем на четвертичный, оказалась керамика тождественная с Кизил-Кобинской. Присутствие здесь же большого количества кремневых осколков было загадочно, так как они свидетельствовали о более низкой культуре, чем это можно было предполагать на основании керамики…
…Отсутствие кремневой индустрии не дает указаний для определения эпохи [стоянки], но зато в Кош-Кобе были найдены чрезвычайно примитивные костяные орудьица. Собственно говоря, их примитивность не позволила бы даже с уверенностью признать их произведениями рук человека, если бы в двух из них не было, несомненно, искусственных отверстий. Все это дает возможность, с известной вероятностью, отнести четвертичный слой Кош-Кобы к концу среднего или началу верхнего палеолит, когда, как известно, появляются первые костяные изделия…»
Находки, сделанные в Кош-Кобе, хоть и были немногочисленны и невыразительны, тем не менее, подтолкнули Г. А. Бонч-Осмоловского продолжить исследования в долине и в следующем году привели его к открытию стоянки в гроте Киик-Коба. Глеб Анатольевич вспоминал по этому поводу:
«…В самом конце исследования [1924 года] мы неожиданно нашли пещеру, исследование которой дало совершенно исключительные, по своему значению, результаты. На обрыве этого же плато, в 200 саженях от пещеры Кош-Коба находился грот Киик-Коба. Про его существование знали немногие местные жители. Мы наткнулись на нее случайно, заблудившись в лесу во время осмотра скалистого обрыва…»
Таким образом, стоянка в Кош-Кобе «затерялась» на фоне своего более значимого соседа. В археологической литературе она более известна как памятник эпохи бронзы-раннего железного века, чем стоянка первобытного человека, хотя факт последнего не оспаривается. Так, в материалах из грота есть кости животных со следами антропогенного воздействия. К примеру, промежуточная кость левой стопы мамонта, судя по оставшимся на ней следам от ударов, использовавшаяся в качестве «наковальни» для скалывания с нуклеуса пластин и для их оформления приемами ударной ретуши.
В коллекции Г. А. Бонч-Осмоловского среди находок из Кош-Кобы наряду с уже упоминавшейся посудой «кизил-кобинского облика» с врезным геометрическим орнаментом, содержатся фрагменты кухонных горшков с валиками, фрагментами глиняных жаровен и один высокий кубок типичный для белозерской культуры эпохи финала бронзы (XII—X вв. до н. э.).
Интересно, что на начальном этапе изучения памятники кизил-кобинской культуры самим Г. А. Бонч-Осмоловским именовались «памятниками группы Кош-Коба» и только позднее, получили свое общеизвестное название. Вот и здесь Кош-Коба в известности уступила своему более представительному «собрату» – поселению Кизил-Коба в долине Салгира.
На протяжении пятидесяти лет, с начала 1920-х и до 1970-х годов, каких-либо серьезных археологических исследований в гроте не проводилось. В 1960-е гг. началась подготовка к строительству в верховьях реки Зуя большого водохранилища. В связи с этим в 1969 г. в зоне будущего затопления были начаты крупные археологические изыскания, организованные Крымской экспедицией Института археологии АН УССР. Основные работы проводились в окрестностях заброшенного села Лесное (бывш. Тав-Кипчак) на салтово-маяцком поселении VIII–IX вв. (рук. И. А. Баранов), в раскопках которого принимали участие члены археологического кружка при Областной детской экскурсионно-туристической станции (г. Симферополь).
Именно эти молодые ребята под руководством своего наставника О. И. Домбровского в 1971 году провели небольшим разведочные работы в Кош-Кобе. В большом «зале» грота тогда была заложены несколько разведочных траншей, следов от которых сейчас уже не осталось. Каких-то значимых находок сделано не было, а собранные для радиоуглеродного анализа пробы угля, сажи и золы показали, что, вероятно, грот использовался в качестве укрытия для пастухов в эпоху позднего средневековья и нового времени.
